Главная|Живые легенды спецназа|Лысюк Сергей Иванович

Лысюк Сергей Иванович

Полковник, Герой Российской Федерации

20031230Родился 25 июля 1954 года в городе Борзя Читинской области. После окончания в 1975 году Орджоникидзевского военного командного училища внутренних войск проходил службу в дивизии им. Ф.Дзержинского. Стоял у истоков создания отряда специального назначения «Витязь». 
Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Красного Знамени, Красной Звезды, медалями. Звание Героя Российской Федерации присвоено 7 октября 1993 года.

 


 

ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО лет назад войсковой спецназ невозможно было представить без Сергея Ивановича Лысюка. Казалось, сама жизнь неразрывно связала их. Лысюк создавал спецназ, спецназ воспитал Лысюка Человеком, Героем России. 
Но случилось так, что в 94-м Сергей Иванович из отряда “Витязь” ушел. И хотя времени с тех пор прошло немного, сегодня все, что связано с подразделением, и особенно его командиром, становится все больше похожим на легенду. Поскольку оказалось, что, по большому счету, мы Лысюка толком-то и не знали. 
Поэтому и отношение к нему неоднозначное. Одни, особенно спецназовцы старшего поколения, любят и уважают его. Другие, мягко говоря, недоумевают по поводу его бескомпромиссной целеустремленности и фанатичной преданности спецназовскому делу. Какой же он на самом деле, наш первый спецназовец войск, Герой России, при жизни ставший для многих легендой?

 

 

О ДЕТСТВЕ

 

ПОКАЖИТЕ мне мужика, который в детстве, пацаном, не играл в войну, не ловил “шпионов”, не расквашивал носы “диверсантам”... То-то же. А если и найдете одного из тысячи, то что о таком инфантильном говорить. 
Сколько Лысюк себя помнит, он всегда мечтал стать пограничником. Герой его детских снов и уличных игр — Карацупа. Книжки о “зеленых фуражках” зачитывал до дыр. В маленьком Сережке долго жила надежда, что отца переведут служить куда-нибудь поближе к границе: ведь родился он в семье военного. И хотя поколесили Лысюки немало — Забайкалье, Украина, Польша, опять Украина — на границу Сергей Иванович впервые попал уже много лет спустя со своим спецназом. 
А мечте его так и не суждено было сбыться — после школы хотел поступать в пограничное училище, но не прошел медкомиссию. Не понравилась эскулапам, видите ли, его искривленная носовая перегородка. Решил идти во внутренние войска, все ближе к шпионам и диверсантам — это так он себя тогда успокаивал. 
А нос ему свернули на ринге. Бокс он обожал, занимался с упоением, еще школьником стал кандидатом в мастера спорта. И нисколько не жалеет, что пришлось пожертвовать красотой ради звания чемпиона Центрального совета “Локомотив” среди молодежи. 
— В школе, если честно, мы с наукой не были на «ты». Помимо физкультуры любимым моим предметом была химия. Вот тут на уроке я был само внимание. К тому времени у меня имелась небольшая подпольная лаборатория для изготовления всевозможных пиротехнических средств и взрывных устройств. Уже в седьмом классе я самостоятельно делал смесь. Естественно, никого и ничего я взрывать не собирался. Но эксперименты проводил, и довольно удачно. Родители не разделяли моей радости по этому поводу, и приходилось тщательно конспирировать лабораторию.

 

 

О БРАТИШКАХ-ПОДЧИНЕННЫХ

 

НЕ В ОБИДУ сегодняшним взводным и ротным будет сказано, но среди них вряд ли сыщется еще один Лысюк. Всю жизнь в армии у него были братские отношения с солдатами. Ведь поначалу не он их, а они его учили — своего большого, худющего, ушастого и малоопытного командира взвода. Учили рукопашке, акробатике. Ох и наполучал он тогда шишек от своих подчиненных, несмотря на свое звание кандидата в мастера спорта по боксу. И, между прочим, не видит в этом ничего зазорного: хочешь чего-то путевого достичь — учись. 
— Я всегда к нормальному солдату обращался на «ты». А если подчиненный провинился, если он не был мне близок по духу, по трудолюбию и самоотдаче, я называл его на «вы», строго по уставу. Как любой человек, солдат сразу чувствовал отношение к себе командира и, если не глупый, делал выводы. Это нельзя было назвать панибратством, поскольку мы тогда были общностью людей, идущих к одной цели и заряженных одной идеей. Большинство солдат чувствовали, понимали это и никогда не переступали грань дозволенного. 
А тех, кто все-таки эту грань переступал, быстро ставили на место, и чаще всего сами солдаты и сержанты. 
По большому счету, такие отношения с подчиненными были только во взводе, которым командовал Сергей Иванович. И не потому, что он хороший и умный, а остальные — плохие. Просто Лысюк уже тогда знал, что спецназ, этот коллектив — его место в жизни, его жизнь. В других взводах командиры, так уж получилось, были в спецназе людьми временными. Они были нормальными офицерами, но одержимыми идеей создания спецназа их назвать трудно. Поэтому они как бы присутствовали при сем, делая свою работу, как положено по уставу, и не более того. 
— Не думаю, что мои отношения с подчиненными были неправильными. Я ведь и позже, став ротным, потом комбатом, командиром отряда, не изменил себе. Солдат и сержантов называл братишками, к прапорщикам и офицерам обращался — брат. Между прочим, доставалось мне за это на совещаниях от тогдашнего командира полка, а позже и комдива Игоря Николаевича Рубцова: “Это не подразделение, а монастырь какой-то. У них там все братья”.

 

 

О ПОЛЬЗЕ “САМОДЕЯТЕЛЬНОСТИ”

 

КОГДА Лысюка назначили командиром подразделения, многие (Сергей Иванович знал об этом, до него доходили разговоры из штабных коридоров) посчитали, что уж теперь рота наверняка завалится. Что у них, мол, порядка не будет, потому как привыкли они только самодеятельностью заниматься, вещи разные придумывать, о которых в уставе ни полслова. Но молодой командир и его подчиненные-единомышленники были уверены: солдат без дела — не солдат. В других подразделениях с утра и до вечера занимали бойцов строевой да хозработами. А в учебной роте специального назначения ввели культ занятий — ни один солдат не мог быть от них освобожден, какая бы причина, какие бы обстоятельства этому ни сопутствовали. Лысюк надеялся (да так оно и получилось на самом деле), что за счет этого дисциплина в роте будет на таком уровне, что к ним делегации ходить станут — опыт перенимать. 
Случайно или нет, но именно в тот период в учебке спецназа сформировался коллектив, которому может позавидовать любой командир. Заместителем Лысюка по специальной подготовке стал Олег Луценко, великолепный офицер и человек, о котором трудно что-либо рассказать — его нужно знать. Прапорщиками-инструкторами в подразделении оставляли только тех из солдат и сержантов роты, кто не мыслил свою жизнь без коллектива, без спецназа, кто был воспитан на традициях УРСН — учебной роты специального назначения, прошел ее суровую школу. Виктор Путилов, Виктор Маспанов, Андрей Богданов, Геннадий Сычев, Владимир Кургин, Олег Шишов, Юрий Ваганов, Алексей Куликов, Вадим Кухар были настоящими профессионалами. Они пользовались у солдат огромным авторитетом, на них смотрели как на богов. 
Эти люди были стержнем роты, носителями духа спецназа, той группой, которая формировала идеологию подразделения. И они действительно продолжили свою “самодеятельность”.

Первым делом была реализована идея учебного взвода. Всю молодежь, которая приходила в подразделение, они сводили в один взвод и проводили с ней до восьми часов занятий в день. Никаких нарядов, никаких хозяйственных работ. Одни занятия. Из учебного взвода бойцы приходили в боевые подразделения стопроцентно подготовленными к выполнению самых сложных задач. А чуть позже их “самодеятельность” прижилась во всех внутренних войсках. 
— Мы выступили инициаторами утверждения нового распорядка дня для подразделений войскового спецназа. Прежде всего это утреннее занятие по физической подготовке — час рукопашного боя. Затем, как в свое время это делал Георгий Константинович Жуков, ввели обязательный сон. Хочет того солдат или нет, но после обеда он обязан был отдохнуть. День до предела насытили различными занятиями и тренировками — по огневой, тактической, физической подготовке. Все это было утверждено командиром части в распорядке дня нашего подразделения. И пусть кто-то называл это самодеятельностью, я двумя руками голосовал за нее. Мы ведь не к парадам готовились.

О ГОРЯЧИХ ТОЧКАХ

 

ЕГО КРЕЩЕНИЕМ в горячих точках стал Сумгаит. Лысюк в то время находился в отпуске, жена вот-вот должна была родить второго ребенка. Узнал, что часть подняли по тревоге, и прибежал в подразделение. Улетел в ту командировку, так и не получив внятного разрешения командиров. Все эти заварухи только начинались, и, зная семейные обстоятельства молодого ротного, никто из начальников, наверное, не хотел брать на себя ответственность. 
Пробыли они в той командировке четыре месяца. Ну а потом пошли Ереван, Баку, далее, как говорится, везде... 
— В горячих точках все в работе командира подчинено выполнению боевой задачи. Первое, что он должен, — обеспечить размещение личного состава и его автономное существование. Для спецназа это особенно важно. Второе — обеспечить безопасность своих подчиненных. 
Когда они начали ездить в эти боевые командировки, то стали уделять подготовке спецназовской молодежи к обеспечению собственной безопасности повышенное внимание. Все занятия, тренировки максимально приближали к боевой обстановке. Ставили бойцов ночью в лесу охранять какой-либо объект, а сами посылали “диверсантов”. Создавали для солдат различные экстремальные ситуации и учили не только выживать, но и выполнять боевую задачу. 
— Чувство страха... Конечно, приходилось испытывать. Это молодые ничего и никого не боятся. Это они уверены, что их никогда не убьют, что они будут жить вечно. 
А когда приходит жизненный опыт, когда приобретаешь семью, когда отвечаешь не только за свою жизнь, а и в первую очередь за жизнь этих восемнадцатилетних пацанов... Но лучшее лекарство от страха — действие. И ты моментально забываешь о дрожащих коленках, когда начинаешь думать, как лучше сманеврировать, чтобы занять выгодное положение перед той же разъяренной толпой или ведущими по тебе огонь боевиками. 
Хорошо помнит Лысюк и свой первый выстрел на поражение. Это было в Абхазии, где спецназовцы зачищали автомобильную дорогу Сухуми — Очамчира. Возле заминированного моста через небольшую речушку завязалась перестрелка между грузинами и абхазами. На мосту стояло пять или шесть машин, в том числе и бензовоз, из которого велся пулеметный огонь. Стреляли и по спецназовцам, причем достаточно прицельно. Лысюк взял снайперскую винтовку и сделал несколько выстрелов. Трудно сказать, попал ли. Результат стрельбы, как говорится, он не наблюдал. Но пулемет умолк. 
— Вообще же в боевой обстановке никаких раздумий, никакого сожаления не испытываешь. По тебе стреляют, и ты ведешь в ответ огонь. Ведь мы открывали огонь только в крайнем случае, когда все другие средства воздействия уже исчерпаны и не дали результата.

 

О СПЕЦОПЕРАЦИЯХ

 

СЕГОДНЯ наши специалисты контртеррора утверждают: операция в сухумском изоляторе временного содержания не имеет аналогов в отечественной практике применения подразделений спецназа для освобождения захваченных бандитами заложников и тюремных учреждений. Особо памятна та операция и Сергею Ивановичу Лысюку, хотя в те жаркие дни августа 90-го он и его подчиненные меньше всего думали о славе участников беспрецедентного по объекту атаки штурма и, готовясь к схватке с матерыми рецидивистами, не тратили лишних слов, помня свой девиз: “Лучший вид слова — это дело!” 
Планировали операцию коллективными усилиями — комбат “витязей” Сергей Лысюк, начштаба Сергей Житихин, заместитель по спецподготовке Виктор Путилов, от группы “А” КГБ СССР — офицеры Михаил Максимов, Александр Михайлов и Виктор Лутцев. Замысел родился отличный: работать одновременно тремя группами. Первая берет транспортное средство, которое потребовал главарь банды, захватившей заложников. Вторая и третья врываются в здание и обезоруживают находящихся там бандитов. Ну а в деталях — дело техники. 
Лысюк возглавил вторую группу из офицеров, прапорщиков и солдат “Витязя”, задача которой — прорваться в ИВС через запасной вход с торца здания. Ее-то и ждал самый крутой сюрприз во всей операции. Когда мощные взрывы сорвали с петель входную дверь, за ней оказалась еще одна — решетчатая. И тоже, будь она трижды неладна, запертая изнутри. За ней — баррикада из мебели. 
— Группе — отход! — крикнул Лысюк. — Саперам — взорвать решетку! 
Хорошо, что Путилов прихватил с собой запасные заряды. Минута, другая — и решетки как не бывало. А вот на баррикаду тротиловой мощи не хватило. 
Вынужденную заминку при проникновении в здание компенсировали после подрыва решетчатой двери мощностью и стремительностью атаки. Не задержали лысюковцев ни полутораметровая баррикада из мебели, перегородившая проход, ни выстрелы с противоположного конца коридора. Дабы остудить горячие головы бандитов, забросили им полтора десятка свето-шумовых изделий. Ну а дальше пошла, как говорят профи, конкретная работа. В полный контакт. 
Движение группы по коридору в клубах дыма и пыли напоминало неукротимый шквал, смерч, аккумулирующий в себе энергию, способную даже на расстоянии парализовать злую волю. Рядовых бойцов заряжал пример комбата Сергея Лысюка, который первым пошел на захват вооруженных уголовников. 
А те, калачи тертые, между прочим, подготовились к обороне очень даже серьезно. 
У окон были расставлены стволы, на каждой позиции находился запас патронов. Но “витязи” прошли семидесятиметровый коридор на одном дыхании. И, затолкав нейтрализованных зеков в камеры, в таком же темпе захватили второй этаж. 
Отлично поработали и “альфовцы”. Их спецназовская техника — высший пилотаж. 
Ей, группе “А”, и отдаст потом пресса лавры победителей, оставив “витязей” в тени, хотя все трудности, весь риск при проведении штурма оба подразделения, действуя плечом к плечу, поделили фифти-фифти. 
— Пусть кто-то наверху делит лавры, определяет приоритеты, а для нас самое важное — крепить сплоченность наших подразделений, развивать те традиции сотрудничества и взаимопонимания, которые зародились у нас в Сухуми и других горячих точках. 
Хорошие слова. В них — весь Лысюк.

 

ОБ ОРУЖИИ

 

— Я С ДЕТСТВА трепетно отношусь к оружию. После окончания школы даже устроился на оружейную базу слесарем по ремонту стрелкового оружия. 
Некоторые считают, что носить оружие — какая-то маниакальная привычка. Ничего подобного! У женщин веками подсознательно выработалась любовь к украшениям, а у мужчин — к оружию. Обже элемент культуры мужчины. Только по тому, как человек берет в руки пистолет или автомат, о нем уже можно многое сказать.

 

О ПОЛИТИКЕ

 

ДОЛГОЕ время Лысюк и его подчиненные не думали о политике, а молча делали свое дело — шли на заточки и ножи, под бандитские пули. Главное для них было выполнить приказ — так уж были воспитаны. 
Когда отменили цензуру и стали писать о белых пятнах, первое, что глубоко потрясло Сергея Ивановича, — история с расстрелом царской семьи. Он до сих пор не может понять, при чем были семья Николая II, его дети, его ребенок-инвалид. 
— Позже, после октября девяносто третьего, после Чечни, я понял, что политика — грязное дело. Многие люди, к сожалению, идут к власти не для того, чтобы сделать что-то для других, принести пользу стране, народу, а чтобы достичь личных благ. И первую чеченскую войну проиграла не армия, проиграли политики. 
Да, спецназовец должен разбираться в политике. Но в первую очередь он должен выпецназ должен уметь профессионально выполнить поставленную перед ним задачу, а политики должны думать, с какой целью использовать профессионализм спецназа. Для кровавых разборок за власть или для борьбы с преступностью, коррупцией, терроризмом.

 

О СЕМЬЕ

 

СО СВОЕЙ холостяцкой жизнью Лысюк покончил, как он считает, вовремя, в двадцать восемь лет. Жена Наталья родом из Краснодара. А познакомились они в Днепропетровске, у постамента с легендарным танком Великой Отечественной Т-34. И было это 23 февраля... Ну как тут уйдешь от судьбы военной. 
Наталья, идейная, убежденная жена спецназовца, стойко переносила все тяготы, связанные со службой мужа. Ради семьи, ради воспитания сына и дочери она пожертвовала своей карьерой. А ведь она очень талантливый человек, закончила на “отлично” престижный вуз, по профессии — инженер-технолог общественного питания. 
— Я ни разу не слышал от нее ни слова упрека. За что ей очень благодарен. Считаю Наталью самой красивой женщиной, которую встречал, и лучшей женой, которая только может быть. 
Всем, что связано с семейными делами, у них командует жена — и воспитанием детей, и бюджетом, и ремонтом квартиры. Наталья — хозяйка в доме. Да и не претендовал Сергей Иванович на лидирующую роль в семейных делах, особенно что касается бюджета, поскольку во время холостяцкой жизни зарплата у него заканчивалась уже недели через полторы. 
— В женщинах я ценю как раз те качества, которые присущи моей жене. Это прежде всего понимание тех проблем, решением которых занимается муж. Наталья понимала, что для меня служба в спецназе — дело жизни. Она могла ждать, умела ждать. Терпение для жены офицера едва ли не главное качество. 
После командировок, как правило, все офицеры и прапорщики со своими семьями собирались у Сергея и Натальи Лысюков. Обсуждали дела, обмывали награды. Лысюк убежден — офицерские жены должны вместе с мужьями радоваться их успехам и удачам, как они делят с ними все трудности и тяготы.

 

О ДРУЖБЕ

 

— У МЕНЯ достаточно много друзей. Дружба — это прежде всего взаимное уважение и взаимные неписаные обязательства одного перед другим. Глубокая порядочность и преданность друг другу. 
Предательства Лысюк не терпит. Нео были случаи, когда и его предавали. Сергей Иванович считает, что по большому счету в жизни не сделал ничего такого, чтобы кто-то считал его своим врагом. Всегда готов человеку дать во сто крат больше, если видит, что он порядочный, что он с душой относится к делу. И терпеть не может лицемеров, врунов, людей, которые не отвечают за свои поступки и свои слова.

 

О ВРЕДНЫХ ПРИВЫЧКАХ

 

ОДНАЖДЫ, десятилетним пацаном, он подсмотрел, в каком месте дед хранит свой табак. С горем пополам смастерил самокрутку... И подумал: глупые люди, чего это они такую гадость курят. С тех пор к сигаретам не прикасается. Хотя к табачному дыму относится спокойно, иначе бы пришлось пропустить много интересного и полезного. Ведь серьезные дела обсуждаются долго, и крайне редко принимаются важные решения без пары пачек выкуренных сигарет. 
— Не особый любитель я и выпить. Лет до двадцати шести я даже вкуса шампанского не знал. Позже, когда начались боевые операции, приходилось стресс снимать. Но я не получаю удовольствия от выпитого спиртного. Редко могу позволить себе хорошего коньяку или сухого вина. 
Хотя любит посидеть за хорошим столом в кругу друзей, в компании интересных собеседников. Он получает удовольствие от общения, а не от долгих застолий с тостами да хвалебными речами. Терпеть не может официальных приемов.

 

ОБ УВОЛЬНЕНИИ

 

В ДЕВЯНОСТО первом, когда за забором замигали огни казино и баров, глаза стали разбегаться от обилия иномарок, на спецназ накатила первая волна увольнений офицеров и прапорщиков. Трудно давать оценку — у кого-то было трудное материальное положение, у кого-то жизненные ориентиры менялись. Бог им судья. Лысюк справедливо считал и считает, что в спецназе должен служить только тот, кто хочет. Никого из уходивших остаться он не уговаривал. Ушло тогда человек десять-пятнадцать. На смену им пришла новая волна офицеров и прапорщиков, которые показали себя очень даже неплохо и не посрамили чести спецназа. 
— Сам я ушел из “Витязя” не по собственной воле. Но так уж получилось. Уволился по состоянию здоровья. Вышло так, что сам я никогда к докторам не обращался, но пару раз в их руки попадал. Первый — в семьдесят девятом году с диагнозом: сильнейшее физическое истощение организма. Готовились мы к ответственным показательным занятиям и около месяца дневали и ночевали в подразделении. В то время я еще холостяковал — и поесть некогда, и расслабиться не с кем. Все это и сказалось. Второй раз врачам попался после контузии, полученной при штурме сухумского изолятора. Поэтому в девяносто четвертом, когда в третий раз на меня доктора глаз положили, я не стал испытывать судьбу дальше. 
Но и после своего увольнения он стремится не терять связи со спецназом, приносить ему пользу. Поэтому вместе с единомышленниками создали общественную организацию, которая называется “Братство “краповых беретов” “Витязь”, поддерживают идейно, материально, профессионально дело спецназа. 
Одна из главных задач организации — оказание помощи в трудоустройстве братишкам, закончившим службу. Недавно, к примеру, открыли магазин военной атрибутики, куда трудоустраивают ребят, которые в ходе службы получили инвалидность. Есть немало и других планов. 
— Мы всячески будем поддерживать профессионализм спецназа, его дух и традиции, верность краповому берету. 
Так что и по духу, и по жизни Лысюк был и остается спецназовцем.

 

О МЕЧТЕ, КОТОРАЯ КОГДА-НИБУДЬ СБУДЕТСЯ

 

— В МОЕМ представлении спецназ должен быть высокопрофессиональным и не нищим, бойцы закончили курс подготовки по нашей методике, прошли стажировку и несут службу по контракту — три, пять, десять лет. Отслужил — получи приличные льготы. Нужна мощная социальная база, поддержка государства. А оно сегодня не может дать квартиру офицеру, что уж тут говорить о контрактниках. У профессионала-спецназовца сегодня денежное довольствие должно быть такое, чтобы он имел возможность получить беспроцентную ссуду, построить себе дом, купить квартиру. Тогда у командиров будут не только дисциплинарные, но и материальные меры воздейстных.

И собирать профессионалов нужно по всей стране. У нас же как: если у тебя нет московской прописки, значит, у тебя проблемы. А ведь тот же снайпер — человек от Бога. Настоящего снайпера можно выбрать одного из нескольких тысяч. Так же, как и настоящего сапера, штурмовика — с учетом психологических характеристик, темперамента и прочих качеств, присущих специалистам той или иной спецназовской профессии. Ими должны руководить командиры — настоящие профессионалы, офицеры высочайшей квалификации, прошедшие огонь, воду и медные трубы... Так, все, хватит. Это моя больная тема, и об этом могу говорить сутками. В одном я уверен: рано или поздно спецназ станет таким.

 

 

 

 

Автор оригинального текста Сергей КОЛЕСНИК.